Храм свт.Феодосия ЧерниговскогоХрам свт.Феодосия Черниговского
тел. 066-996-2243
 
День за днем
О смысле
Библиотека
Воскресная школа
Милосердие
Сервисы сайта
Главная >> Газета 'Колокол' № 217 июль 2020 г. >> Памятные даты. «Пусть будет добро»

Памятные даты. «Пусть будет добро»


 Читайте также:

 Читайте также:


 

Этими словами заканчивал свою ежедневную запись в дневнике один из великих певцов ХХ столетия Иван Семёнович Козловский.
В марте 2020 года исполнилось 120 лет со дня его рождения.

Иван Семёнович родился на Киевщине в селе Марьяновка, что под Белой Церковью, в очень музыкальной и не менее верующей семье.
Родители мечтали, что их сын станет священником.
Они отвезли 7-летнего мальчика в Киев и определили в Михайловский Златоверхий монастырь.
Но Ваня не чувствовал в себе такого призвания и, подросши, просто сбежал из монастыря.
Мечты родителей сбудутся: их другой сын примет священный сан и послужит Господу за пределами родной Украины, в РПЦЗ.
А Иван, побродяжничав какое-то время, поступил в Киевский музыкально-драматический институт.
Уже в 18 лет впервые выступил на профессиональной сцене.
Служил в театрах Полтавы, Харькова, Екатеринбурга (тогда Свердловска), исполнил воинский долг.
С 1926 года жил и трудился в Москве: пел в Большом театре, очень много работал с детьми, юношами, молодыми и опытными певцами.
Стал лауреатом Сталинской премии.
Был очень популярен, а пластинки с его удивительным тенором расходились огромными тиражами.
Почил на 94-м году жизни, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Такова внешняя канва его жизни, а внутреннее устроение мы сможем немного почувствовать, прочитав воспоминания схиигумении Вероники (Щурат-Глухой).
* * *
ВСТРЕЧИ С ИВАНОМ СЕМЁНОВИЧЕМ КОЗЛОВСКИМ

С Иваном Семёновичем Козловским Господь сподобил меня лично познакомиться в 1970 году.
Я знала и очень любила его как певца, у нас в доме были почти все пластинки с записями опер, в которых Иван Семёнович исполнял ведущие партии.
Летом 1970 года он отдыхал на Львовщине, в курортном городке Трускавце.
Иван Семёнович дружил с Семёном Васильевичем Стефаником, сыном известного писателя Василия Стефаника.
Семён Васильевич в то время был председателем Львовского Облисполкома.
Он был другом нашей семьи, каждую неделю бывал у нас в доме.
И вот, Семён Васильевич обратился к моему отцу, Степану Васильевичу Щурату, с просьбой осуществить мечту Ивана Семёновича – устроить ему экскурсию по Львовщине и Закарпатью.
Отец прекрасно водил машину, у нас была 21-я «Волга», и Семён Васильевич решил, что Ивану Семёновичу будет интересно ближе познакомиться с Западной Украиной в обществе местных её жителей.
В этой поездке посчастливилось участвовать и мне.
Иван Семёнович приехал во Львов, и мы приготовились к путешествию.
Отец завёл машину, Иван Семёнович осенил себя крестным знамением, прочитал «Богородице Дево»,
и сказал: «Ну, с Богом!».
…На Львовщине много храмов, церковь есть почти в каждом селе.
В то время немногие храмы действовали, большинство было приспособлено под «овощные хранилища» и т.п.
И вот, Иван Семёнович, увидев церквушку, просил остановиться, разыскивал начальство и просил открыть храм.
Наверное, Семён Васильевич дал указание способствовать в этом, потому что почти везде храм открывали, Иван Семёнович входил, осматривал храм, выяснял, кому он посвящён, потом исполнял тропарь и кондак храмового святого, тихо молился – и выходил, весь просвещённый внутренним светом.
На голове у него был какой-то странный головной убор – не то турецкая феска, не то вид тюбетейки.
При входе в храм он торжественно его снимал и держал в руках.
Отец в храмы не заходил (он работал зав.
отделением украинской литературы в институте общественных наук УССР), я, грешная, тоже боялась даже явно перекреститься – комсомолка, артистка балета… Хоть в раннем детстве меня воспитывали в вере – мать была дочерью священника, священнослужители и монахи были и в роде отца.
В дошкольном возрасте мне нянечка читала Закон Божий, водила по всем храмам Львова, в три года я объявила, что буду монахиней, напялила чёрный платок.
До поступления в школу не снимала нательного креста.
А потом была школа, мне сказали, что там я не должна никому говорить, что верую в Бога, что люблю Бога, что это, мол, тайна… А потом я вместо монахини стала артисткой балета…
Не помню, как закончилась эта поездка, знаю, что Иван Семёнович остался ею доволен.
Вторая моя встреча с ним состоялась через полгода.
В феврале 1971 г.
я принимала участие в конкурсе артистов эстрады в Москве.
У меня была сольная концертная программа, из которой два номера я представила на конкурс.
Иван Семёнович узнал об этом, на конкурсе он не смог побывать, и пригласил меня принять участие в концерте, в котором он будет петь.
Этот концерт был в одном из московских клубов, не помню, в каком, и был посвящён какому-то профессиональному празднику (тогда были Дни металлургов, врачей, химиков и т.п.).
Там я должна была исполнять два номера из сюиты Э. Грига «Пер Гюнт»: «Смерть Озе» и «Танец Анитры».
Я засомневалась, что на развлекательном концерте уместно будет исполнить «Смерть Озе», но Иван Семёнович сказал, что публика воспитанная и всё скушает...
В назначенное время я приехала на улицу Неждановой к дому, в котором проживал Иван Семёнович.
В день выступления он всегда хранил молчание – ещё со времён, когда работал в оперном.
Меня пригласили в гостиную, напоили чаем.
Иван Семёнович был у себя наверху, он вышел перед самым отъездом.
Молча приветствовал меня, и мы пошли к машине.
И вновь повторилась сцена, как перед поездкой во Львове: Иван Семёнович осенил себя крестным знамением, прочитал вполголоса «Богородице Дево», благословил дорогу, – и мы покатили в клуб.
В моём представлении клуб всегда связывался с самодеятельностью, которую я очень не любила.
Но тут меня поразил именно профессионализм.
Все технические службы: свет, воспроизведение звукозаписи, даже составление программы концерта было на высочайшем, действительно столичном уровне.
Иван Семёнович попросил поставить моё выступление через несколько номеров после своего, внимательно просмотрел его.
Не дожидаясь окончания концерта, мы уехали.
Дорогой Иван Семёнович расспрашивал об остальных номерах моей
 программы, о балетмейстере-постановщике.
Поручил шофёру отвезти меня в гостиницу, кажется, «Пилот», которая была довольно далеко.
Ещё пару раз мы встречались с Иваном Семёновичем во Львове: в оперном театре, куда он зашёл в свой очередной приезд на курорт, и, кажется, в доме Семёна Васильевича.
Иван Семёнович вспоминал нашу московскую встречу, тепло отзывался об увиденном, которое, по его словам, не страдает соцреализмом…
Иван Семёнович – удивительная личность.
Господь даровал ему огромный талант певца и актёра.
И он умножил этот талант и щедро отдавал его.
Он не работал, он – служил.
Служил своим талантом Богу и людям.
Идеальная дикция, глубокое понимание сути каждого образа отличало его исполнение.
Иван Семёнович обладал прекрасным дыханием, фермату на самой высокой ноте он мог держать, кажется, до безконечности… Ко всему ещё высокий рост, красивая осанка (даже в старости он никогда не сутулился), правильные, выразительные черты лица.
Воистину Господь всещедро одарил его.
Но Иван Семёнович постоянно трудился над развитием, умножением этих даров, поддерживал профессиональную форму.
Говорят, у него в комнате были гимнастические кольца, упражнения на которых способствовали развитию и так уникального дыхания, не позволяли расслабляться.
А главное, он оставался верующим православным христианином, будучи ведущим актёром, был чужд самодовольства, самолюбования, гордости, славолюбия.
Он знал цену своему таланту, берёг его и работал над ним.
Он никогда, ни при Сталине, ни при Хрущёве, ни при Брежневе не отрекался от Христа, всегда был собою, не стеснялся молиться перед и после выступления, без «Богородице Дево» не делал и шага.
Сталину нравился его голос, и он не загремел в ГУЛаг.
Он очень хотел повидать своего брата, священника Зарубежной Церкви,– но ему сказали: «Проси, чего хочешь, но за границу не поедешь»… Он организовал в своём селе – Марьяновка под Киевом – детскую музыкальную школу.
Во время войны первым внёс в фонд обороны 25 тысяч рублей, двадцать лет давал концерты в пользу одного московского детдома.
А когда Брежнев спросил его, что ему подарить к 75-летию, он попросил сделать запись и выпустить диск (пластинку) украинского рождественского вертепа с колядками.
Это было осуществлено, и мир услышал уникальную запись украинских колядок в исполнении солистов хора и оркестра Московского Большого театра.
Правда, на Украине через несколько дней после поступления пластинок в продажу их изъяли и уничтожили – разбили.
Но люди успели приобрести запись, а потом её переписывали на магнитофоны, передавали из рук в руки.
…Хотя Иван Семёнович блестяще исполнял ведущии партии в операх мировой классики: он – непревзойдённый Альфред в «Травиате», Герцог в «Риголетто» Дж.Верди, Надир в «Искателях жемчуга» Ж.Бизе, Фауст в одноименной опере Ш.Гуно, Ленский в «Евгении Онегине» П.Чайковского.

Но самым ярким, самым удивительным остался его Юродивый в «Борисе Годунове» М.Мусоргского.
Это – образ святости, образ Святой Руси.
В его широко раскрытых, полных любви и сострадания глазах, в его тихой, смиренной молитве отобразился весь трагизм павшего человечества, и в то же время вся глубокая вера народа, верность Христовым заповедям.
Нельзя забыть сцены, когда на просьбу Бориса молиться за него, Юродивый тихо, смиренно отвечает: «Нельзя, Борис…нельзя, нельзя молиться за Царя Ирода»…и совсем тихо, как бы оправдываясь: «Богородица не велит»…
В советское время, когда со сцены нельзя было произносить даже слово «Бог» без насмешки и хулы, никто не посмел запретить Ивану Семёновичу именно так играть своего Юродивого.
Этот образ старались увековечить художники, скульпторы.
Он запечатлён в кинематографе (надеюсь, что в фондах сохранилась опера «Борис Годунов»).

Кстати, будучи солистом Большого театра, Козловский пел в хоре московского храма на Брюсовском Торжке  (Храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке в Брюсовском переулке – прим.
ред
.).
Не пропускал он и редкие в то время концерты духовной музыки.
До наших дней дошли записи его соло во «Всенощном бдении» С.
Рахманинова, в «Разбойнике благоразумном» П.
Чеснокова и др.

Иван Семёнович Козловский всю свою жизнь глубоко почитал Пресвятую Богородицу, и Она сподобила его прожить долгую, плодовитую жизнь, сохранив чистое сердце и непоколебимую, светлую веру, которая выстояла и во времена сталинского террора, и в хрущёвские гонения, и в брежневский безпредел.


Святителю отче наш, Феодосие, моли Бога о нас!
Газета Колокол | Храм святителя Феодосия Черниговского
© 2009-2021 Храм свт.Феодосия Черниговского
(03179 Киев, ул. Чернобыльская, 2. тел. +38 066-996-2243)

По благословению Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и Всея Украины.

Главный редактор - протоиерей Александр Билокур , Ответственный редактор - Елена Блайвас, Технический редактор - Александр Перехрестенко


Посетителей на сайте: 10